charodeyy (charodeyy) wrote,
charodeyy
charodeyy

Categories:

Православное граффити: вандализм или проповедь на стенах

В последнее время в глухих или людных уголках столицы можно столкнуться с необычной настенной живописью - лики и фигуры святых, образы Спасителя, ангелы и херувимы.

Корреспонденты «КП» разыскали необычных уличных художников из проекта «После иконы» и вместе с ними отправились на дело. На Божье дело.



Ближние задворки Ленинского проспекта, квартал, некогда населенный работниками «умственного труда» из МГУ и Академии наук. По полу «сталинской квартиры» разложены баллоны с нитрокраской, рюкзаки, упаковочная бумага. Под окном, в пятне света, лежит рисунок в человеческий рост. Антон Беликов уже который час стоит над ним на коленях - заканчивает прорезать трафарет для будущего граффити*. На нем апостол указывает на небо рукой. И, чтобы было совсем понятно, надпись строгим шрифтом сообщает: «Посмотри на небо».

Мой собеседник по образованию художник-монументалист и философ, а в суждениях - радикал или революционер с обратным, консервативным знаком.

- Понимаешь, у нас христианство живет практически в гетто, - говорит Антон, не отрываясь от трафарета. - Вроде все легально и общепринято, но тебе говорят: «Знаешь, брат, ты будь христианином в церкви, а в миру не надо». То есть десять заповедей как бы можно исполнять только в храме, а в обычной жизни не нужно! Вот мы и пытаемся извлечь христианство из изоляции и вернуть его в живую культуру. При этом мы понимаем, что все это обречено на полнейший провал.

Я не соглашаюсь:

- Не может быть провала - людей цепляет. Кому-то нравится, кто-то, наоборот, считает, что вы навязываете всем христианство.

- Честно, мне все эти мнения просто неинтересны. Неинтересно мнение апологетов религии: мол, молодцы какие! Неинтересны высказывания «образу место в церкви». Уличное искусство равнодушно к любым официальным реакциям, ни у кого не спрашивает разрешения и не ищет одобрения. И сам художник, который это делает, не имеет никакого значения. Значение в том, что этот рисунок появился и его увидели, пусть нескольких секунд. И мы пытаемся уложить все, что хотим сказать, в эти три секунды, во вспышку короткого образа и два-три слова.

Антон вдруг спрашивает нас с фотографом:

- Паспорта с собой? Просто то, чем мы занимаемся, - вандализм в чистом виде. Но я не скрываюсь. Сам по себе смысл в чем: вот попробуйте мне у себя дома, в России, запретить рисовать Христа на улице! Это абсурд. Если задержат, посмотрим, что из этого выйдет. Будет прецедент. А вообще паспорт в кармане - лучший друг уличного художника. И «глупый телефон»…

- ?

- Глупый, с кнопками. Чтобы ментам неинтересно в нем было лазать. А паспорт - чтобы не ждать, пока твою личность три часа будут устанавливать в отделении.

Хлопают двери. Приходят еще два уличных художника. У Саши Цыпкова закончилась воскресная служба в храме. Он тоже художник-монументалист, расписавший десятки церквей и монастырей. С ним миниатюрная девушка Маша с васильковыми глазами. У Маши тоже в руках какие-то трафареты, упакованные в бумагу.

Я спрашиваю, конечно:

- Маша, как вы связались с бандой вандалов?

Оказывается, она профессиональный иконописец, шесть лет в Свято-Тихоновом университете. Из верующей многодетной семьи, причем ее родители - ученые-физики, что несколько опровергает любимый довод атеистов. Мы говорим о развитии церковного искусства, а Антон Беликов, вносит в эту благочестивую беседу уточняющие радикальные реплики.

- У иконописи есть какое-то развитие или все по древним канонам?

- Это узкоспециальная среда. Но были выставки икон, они рассматривались уже как произведение искусства. И была дискуссия, где икона должна быть.

(Антон кричит: «Да везде она должна быть!»)



Машу не сбить:

- Иконопись все-таки развивается. Но мне кажется, что многие художники просто скатываются в поиски стиля...

(Антон: «В поиски бабла они скатываются! Баблища!»)

Ребята раскладывают баллоны с краской по рюкзакам, мы одеваемся тепло, насколько это возможно. В прихожей, прислонившись к стене лицом, стоит какая-то доска. Массивная, с деревянными клиньями и коваными петлями-подвесами, неподъемная даже на вид. Антон, перехватив мой взгляд, разворачивает доску ко мне лицом. Это «Богородица Оранта» из смальты, настолько тонкой работы, что лик сопоставим с фотографией. Набрать его из камушков? Как? Мне казалось, что со времен Византии такое не делают…

Антон, оценив реакцию журналистов, объясняет:

- Тоже наша работа, мы не только стены пачкаем…

Как выяснилось, «испачканные» ребятами стены живут недолго.

- От нескольких часов до нескольких суток, - объясняет Саша. - Маша у Бауманской в стенной нише нарисовали Иоанна Крестителя, а через несколько дней его замазали черной краской. И это явно сделали не гастарбайтеры, а такие же уличные художники, потому что обычно закрашивается в цвет стены. Получилось концептуально, и тогда мы написали в нише: «Покайтесь!»

На Кутузовском есть огромный Спаситель, а рядом граффити, шрифтами: «У Христа за пазухой» и стрелочка. То есть они вступают в какой-то диалог. Но обычно пишут какие-то ехидные комментарии, потому что эта публика обычно анархичная и левацкая.

- А зачем замазывают?

Саша пожимает плечами:

- Иногда - непонятно. Мы же не вандалим электрички! Иногда - понятно. Например, нашел подземный переход, ночь, никого нет. Просто гигантский холст. И решил - нарисую здесь прекрасного херувима, он хорошо вписывался в стену. Крылья у него были метров 15 в размахе. Утром пришел сделать хорошие снимки, а херувима просто нет, закрашен. А рядом какой-то товарищ из ЖКХ совершает намаз.

Пытаюсь обрулить пробки, чтобы выехать к Академии наук, и обдумываю услышанное. Действительно, все очень странно. Я, например, уже год наблюдаю из окна электрички Савеловского направления надпись «Бей, ж.., спасай Россию!» и километры - это не преувеличение - разноцветной американской графферской мазни. Неопрятная мазня, настоящая чума больших и не очень городов, пытается донести до нас какие-то смыслы, рожденные в мозгах, сожженных метамфетамином и крэком на другом континенте. И никому до этого дела нет. А от рисунков на христианскую тематику у кого-то сразу подгорает. Значит, художники попали в точку. Главное, чтобы не было равнодушных?



Мы бродим по задворкам чудовищной транспортной развязки Третьего кольца и Ленинского проспекта. Мы здесь не первые и не последние. Почти все вертикальные поверхности уже забомблены нашими предшественниками, причем в несколько слоев. Гетто как есть. Редкие прохожие напрягаются, потому что абсолютно непонятно, что мы тут забыли и зачем нам эти гигантские картонные папки.

Антон объясняет:

- Надо же рисунок вписать в среду, чтобы люди вздрагивали, увидев.

Святого, призывающего посмотреть на небо, рисуем у выхода из мрачнейшего полуподземного перехода, пугающего и сплющивающего одинокого путника. В этом месте любой поднимет голову. Маша рисует лик Спасителя у какой-то лесенки, идущей из ниоткуда в никуда. А Саша развернулся у подножия смотровой площадки. Он любит большие формы, поэтому верхний край нимба дорисовывала Маша, а мы ее держали за ноги.

Над нашими головами хохочет школота с барышнями, на нас высыпают пакет чипсов и сбегают. Думаю, что стоило бы догнать и надавать подзатыльников, но что-то останавливает. Возможно, неоформившееся до конца понимание того, что делается на наших глазах.

К нам сверху спускаются два таких типичных городских пацанчика, нарядно и дорого одетых. Но чувствуется - с окраин. Мы сами с окраин. Меньше всего они ожидали увидеть на стене Христа. Один удивленно выдавливает:

- Что, Христос сейчас в моде?

Антон охотно вступает в беседу:

- Христос всегда в моде. Ждем второго пришествия, «чаем воскресение мертвых и жизни грядущего века».



Спрашиваю одного из первых зрителей:

- Верующий?

И чувствую, как его начинает что-то раздирать внутри:

- Крещеный, верующий… но не сильно.

- Это сложно определить - силу веры.

Парень как-то растерянно кивает головой. И признается:

- Скорее атеист.

Впрочем, это не мешает парням сделать селфи со Спасителем, фотограф им помогает.

Лик закончен. По мнению Саши, он сделал сейчас то, что много раз делал в храме, единственное, что ему не нравится, - скорость, с которой пришлось работать. И ничем это православное граффити не отличается от фрески или храмовой росписи. Маша, наоборот, хихикает: «Испачкали стену». Поворачиваюсь к Антону:

- Что вы сейчас сделали?

- Акт русского православного вандализма. Немного не повредит. Вон, видишь - богатые люди живут. Выйдут на балкончик, может, что-то и щелкнет в голове. А может, и нет. Бог знает.

Источник: КП



Tags: Россия, городская среда, культура, молодежь, общество, православие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments