charodeyy (charodeyy) wrote,
charodeyy
charodeyy

Categories:

Не Аляской единой

«Учреждаемой компании для промыслов на матёрой земле Северо-Восточной Америки, на островах Алеутских и Курильских и во всей части Северо-Восточного моря, по праву открытия России принадлежащих, именоваться впредь: под Высочайшим Его Императорского Величества покровительством Российскою Американскою компаниею…» — гласят первые строки устава, подписанного 19 июля (нового стиля) 1799 года лично императором Павлом I. Так два с лишним века назад возникла, пожалуй, самая необычная акционерная компания в отечественной истории. Она выпускала свои первые акции ещё до того, как в России возникло законодательство о них. Впрочем, компания широко известна не этим юридическим казусом, а своей поистине романтической сферой деятельности — далеко за Тихим океаном, на землях индейцев и эскимосов…

Но на Аляску и далее, в Калифорнию, наши предки пришли именно с Дальнего Востока. До начала XIX века дорога в те заокеанские края была одна — сначала по реке Лене до Якутска, затем через тайгу по вьючной тропе «Охотского тракта» в порт Охотска на берегах одноимённого моря. Уже из Охотского порта шли на кораблях мимо Камчатки и Курил к Алеутским островам и берегам «матёрой земли Северо-Восточной Америки». Знаменитая Российско-Американская компания ассоциируется, прежде всего, с Аляской и заокеанскими владениями Русской Америки. К сожалению, меньше известно о её деятельности на нашем Дальнем Востоке. А между тем Курилы, Сахалин, Забайкалье и побережье Охотского моря были для «компанейских работных людей» не менее значимы, чем просторы Аляски и Калифорнии. В первых строках царского указа, учредившего эту организацию, вместе с Америкой упомянуты Курильские острова.



Якутск и Охотск были главными, выражаясь современным языком, логистическими центрами Российско-Американской компании и всей Русский Америки. В Охотске, ныне небольшом посёлке на самом севере Хабаровского края, располагалась отдельная «контора» или, как сказали бы сегодня, региональный филиал Российско-Американской компании. Два столетия назад отсюда ежегодно отправлялись на Аляску десятки «работных людей», а обратно принимали многие тысячи драгоценных мехов и шкур, добытых на заокеанском континенте.

Именно меха были основной целью и главной ценностью, ради которой сначала первопроходцы, а следом купцы и «работные люди» Российско-Американской компании стремились на Аляску. Там добывали «морских бобров» и «морских котов», так наши предки именовали каланов и морских котиков. Каланий мех, уникально плотный — до 45 тысяч длинных волосинок на квадратный сантиметр! — позволяющий калану выживать в ледяной воде, к началу XIX века ценился выше всех прочих. Два столетия назад цена хорошей шкуры «морского бобра» равнялась стоимости 50 соболей, или сотни лисиц, или 5 тысяч белок! В столичном Петербурге эпохи Пушкина за шкуру калана с Аляски платили 400 рублей.



«Морские коты» с Аляски ценились дешевле «морских бобров», лишь 5 рублей за шкуру. Но добывали их в поистине пугающих количествах — если каланов на Аляске ежегодно удавалось «промыслить» лишь несколько тысяч, то счёт забитым котикам шёл на сотни тысяч. Так, в начале 1802 года корабль «Предприятие Святой Александры», прежде чем разбиться у Алеутских островов, успел доставить в Охотск 62 тысячи шкур «морских котов» и сообщить, что на острове Уналашка ждут доставки ещё 311 тысяч. Из документов Российско-Американской компании известно, что в 1805 году на Алеутских и Курильских островах и берегах Аляски забили 900 тысяч «морских котов», почти миллион! Хотя тогда не знали термина «экология», но такие цифры испугали даже жадных до барышей директоров этой акционерной компании — они наложили пятилетний запрет на добычу «морских котов», а позднее ввели квоты, разрешающие добывать не более 100−150 тысяч котиков в год.

Российско-Американская компания к началу XIX века обеспечивала не только освоение Аляски, но и внушительный денежный поток из шкур «морских бобров» и «котов». Не удивительно, что среди её шести сотен акционеров вскоре появился сам император Александр I, его мать, супруга и младший брат, а также многие аристократы, бесконечно далёкие от Америки и Дальнего Востока, — князья Волконские, Юсуповы, Долгоруковы, Голицыны… Однако создавалась уникальная компания не столичными верхами, а дальневосточными купцами. Даже её первый устав был написан в Иркутске, ведь все дальневосточные владения России той эпохи — от Якутска до Камчатки, от Забайкалья до Охотска и Курил — тогда официально были частью огромной Иркутской губернии. Среди первых акционеров Российско-Американской компании были не только первопроходцы Аляски, но и коммерсанты, разбогатевшие на дальневосточной торговле. Например, одним из первых директоров «под Высочайшим Его Императорского Величества покровительством компании» был крупнейший забайкальский купец Михаил Сибиряков — владелец целого флота на Байкале, торговавший мукой, водкой и прочими товарами от Якутска до забайкальского Нерчинска. Немало уроженцев Дальнего Востока многие годы работали в Российско-Американской компании по ту сторону Тихого океана.



Самым дальним, самым по-настоящему «американским» владением России по праву считается форт Росс, основанный в 1812 году на севере Калифорнии. Из сохранившихся архивов Российско-Американской компании нам известно, что спустя несколько лет в этом русском поселении на калифорнийском побережье, вместе с другими «работными людьми», жили якуты Пётр Попов, Герасим Попов, Логин Захаров, Егор Захаров и Яков Охлопков. В Калифорнии, лежащей в 7 тысячах вёрст от берегов реки Лены, как минимум двое уроженцев якутской тайги, Пётр Попов и Егор Захаров, женились на местных женщинах-индианках. Архивы Российско-Американской компании сохранили даже их имена — не индейские, а те, которые дали при крещении и оформлении брака в форте Росс. У якутского плотника Егора Захарова и его индейской жены Натальи на землях Америки родился сын Симеон, а у Петра Попова и его супруги Катерины — две дочери, Ирина и Матрёна.

Китайская коммерция Российско-Американской компании Если меха для Российско-Американской компании добывались на Аляске, то продавались они главным образом на Дальнем Востоке. В эпоху расцвета компании лишь треть американской пушнины через Охотск и Якутск уходила на запад, за Урал, на Нижегородскую ярмарку, в Москву и Петербург. Две трети привезённой из Америки мягкой и пушистой добычи продавалось в Забайкалье — ведь главными покупателями мехов Аляски в XIX веке были китайцы.

Если в Петербурге за хорошую шкуру «морского бобра» давали 400 рублей, то китайские купцы оценивали её минимум в 500. Вся русско-китайская торговля той эпохи шла в пограничном городе Кяхте, ныне это небольшой городок в Бурятии на границе с Монголией. Два века назад там проходила граница двух империй и шумел оживлённый торг, снабжавший всю Россию чаем, а весь Китай — сибирскими и американскими мехами. Если прочие купцы продавали в основном белку, самый простой и массовый мех, то Российско-Американская компания торговала эксклюзивным товаром — шкурами каланов и морских котиков. В бурятской Кяхте у компании для этого существовала отдельная большая «контора». Меха для неё поступали из Охотска и Якутска — их перевозили в особых сумках, сшитых прямо на Аляске из менее ценных шкур. Позднее меха стали перевозить в деревянных ящиках, оббитых кожей, — мех в них плотно утрамбовывали специальным прессом.



Из архивов нам известны некоторые статистические данные о продаже «пушных товаров» Российско-Американской компании в бурятской Кяхте. Так, в 1826 году китайские купцы приобрели 1054 калана (большую часть из всех 1749 шкур, доставленных в том году в Россию с Аляски), они же купили 27 200 морских котиков (или почти 90% всех «котов», доставленных тогда из-за Тихого океана) и все 1907 лисьих шкур, привезённых в том году из Америки. Любопытно, что первые годы существования компании сбывать китайцам лис не удавалось — вероятно, потому, что это животное в китайской и вообще в дальневосточной мифологии ассоциируется с недобрым демоном в виде красивой, но коварной и злой женщины-оборотня…

Однако вскоре китайские купцы, разглядывая русские прилавки, осознали, что мягкость и ценность лисьих хвостов не зависит от мифологии. Дальневосточная коммерция Российско-Американской компании была сложной и многоступенчатой — меха с Аляски продавали китайцам не за деньги, а в обмен на чай. Если для компании средняя шкура «морского бобра» обходилась в 27−28 рублей со всеми расходами на добычу и транспортировку, то на Дальнем Востоке она стоила 100−150 рублей, а в Петербурге уже все 400. Но в Кяхте купцы из Китая давали за неё минимум 500 рублей либо полтора центнера первосортного чая — в Европейской России такой чайный груз стоил уже не менее 900 рублей. Так что «под Высочайшим Его Императорского Величества покровительством компания» предпочитала менять меха с Аляски на китайский чай и перепродавать его к западу от Урала. Известно, что в середине XIX века четверть всего чая, выпивавшегося в Москве, поставлялась с Дальнего Востока именно Российско-Американской компанией.



Впрочем, Российско-Американская компания была известна на Дальнем Востоке не только удачной коммерцией — она же два века назад являлась и крупнейшей благотворительной организацией региона. В 1821 году, при утверждении нового устава, компания обязалась построить в Охотске первую больницу, а также выделила 10 тысяч рублей и по 2 тысячи рублей ежегодно в особый фонд для Якутии, как писалось в документах той эпохи — «с тем, дабы проценты на сию сумму, а в случае надобности и сама сумма, могли быть пособием якутам в их нещастиях…». Дело в том, что главным «нещастием» якутов, обитавших в XIX веке между рекой Леной и Охотским морем, была обязанность работать на «Охотском тракте», при помощи своих лошадей и оленей перевозить вьюки с грузами.

Ведь единственный в ту эпоху сухопутный путь России к Тихому океану лишь громко назывался «трактом», а в реальности был трудной и опасной тропой, тысячью вёрст через тайгу, многочисленные болота и горы. «Частый высокий лес со свалившимися деревьями и вывороченными корнями перемежается с открытыми местами; вязкий, болотистый грунт, который пересекается большими каменными баррикадами. Нередко виднелись павшие лошади или их скелеты и побелевшие кости, отмечающие этот караванный путь к Великому Океану…» — так описывал очевидец тот тракт. Эта трудная дорога, особенно трудная при перевозке грузов, использовалась государством и Российско-Американской компанией. Но если государство везло грузы только на восток, для снабжения Камчатки, то компания везла их в обоих направлениях — многочисленные припасы для Аляски и меха оттуда. Не удивительно, что компании пришлось озаботиться «пособием якутам в их нещастиях».



Однако только благотворительностью дело не ограничилось. Российско-Американская компания попыталась создать новый, более удобный путь от Якутска к берегам Тихого океана. В поисках новой дороги и нового порта работники компании во главе с прапорщиком Прокофием Козьминым более 190 лет назад, в 1829 году, провели первое научное исследование Шантарских островов. Удобную трассу и гавань для нового порта искали почти два десятилетия. Лишь в 1844 году Василий Завойко, будущий руководитель обороны Камчатки в годы Крымской войны, а тогда работник Российско-Американской компании и «правитель» её филиала в Охотске, основал для компании собственный порт на 400 вёрст южнее по побережью, в Аяне (ныне село в Аяно-Майском районе Хабаровского края).

Дорога от Якутска до Аяна была чуть длиннее, чем «Охотский тракт», но легче, так как половину пути можно было проплыть по реке Мае до её впадение в Алдан, приток Лены. Поэтому путь из Аяна в Якутск караван, гружённый мехами с Аляски, преодолевал всего за две недели. Зато путь в обратном направлении, из Якутска в новый порт на берегах Охотского моря, из-за необходимости плыть против течения реки Маи длился не менее месяца. Но всё равно такая дорога была легче и проще «Охотского тракта». Появление нового порта Российско-Американской компании тогда внесло даже изменения в административные границы нашего Дальнего Востока. Ранее берега Аяна входили в Охотский округ Иркутской губернии, но по предложению компании, после основания порта, эту территорию официально передали в Якутский округ той же губернии.



Новый дальневосточный порт Российско-Американской компании строили, свозя окрестный лес при помощи ездовых собак. Тогда же будущий адмирал Завойко провел здесь первые метеорологические наблюдения. Данные были экстремальными, впрочем, как и для всех северных широт Дальнего Востока, — коротким летом температура воздуха поднималась выше 32 °С, а зимой опускалась до 37 °С ниже ноля.

С деятельностью Российско-Американской компании связаны не только сухопутные пути из Сибири к Тихому океану. Даже первое в отечественной истории кругосветное плавание, как и все последующие русские кругосветки до середины XIX века, имело своей конечной целью как Камчатку, так и Русскую Америку. В первом таком плавании под началом капитана Крузенштерна один из двух кораблей целенаправленно шёл на Аляску, а общим руководителем экспедиции считался камергер царского двора Николай Резанов, в то время один из учредителей и фактический глава Российско-Американской компании. Кроме первого кругосветного плавания с припасами для Камчатки и Аляски, в задачи экспедиции Резанова входило исследование Сахалина и установление торгово-дипломатических связей с Японией. Так первый глава Российско-Американской компании стал и первым царским послом в Стране восходящего солнца.



Вообще для этой формально частной и акционерной компании было характерно выполнение чисто государственных задач. Компания фактически являлась русским государством на землях Аляски и Калифорнии. Более того, в начале XIX столетия в правительстве не раз обсуждались планы передать под управление компании и саму Камчатку. Впервые такую мысль в 1828 году в столичном Петербурге высказал сенатор Алексей Корнилов, бывший иркутский губернатор. «Приморским же гаваням, как имеющим главною своею целию распространение на восточных морях российской торговли, свойственнее быть совершенно в ведении и содержании Российской Американской компании, дабы избавить государство от чрезмерных издержек и расходов, сопряжённых с оными…» — писал сенатор. Спустя пять лет в правительстве рассматривалась аналитическая записка под характерным названием «Об уменьшении расходов государства на Камчатку». Автор записки утверждал, что Камчатка приносит казне 200 тысяч рублей расходов и только 30 тысяч прибыли.

«Камчатка похожа на чужеядное растение, которое привилось к России и живёт и питается на её счёт. Но отсечь её и бросить жалко и нельзя…» — красочно писал автор. Он предлагал «отдать Камчатку на определённых условиях и привилегиях какой-нибудь купеческой компании», вполне прозрачно намекая именно на Российско-Американскую компанию. Однако царское правительство в итоге отклонило столь радикальные планы, записав в решении: «Вверять охранение и управление Камчатского полуострова и Охотского края, то есть всей Восточной границей империи, торговому обществу, которое, по непредвиденным обстоятельствам, может прийти в упадок, признать мерою не совместною и не удобною…»



Помимо основного «бизнеса», связанного с мехами Аляски, Российско-Американской компании приходилось заниматься самыми разными торговыми операциями на нашем Дальнем Востоке. Например, в начале XIX века только компания вела торг с воинственными чукчами. В окрестностях бывшего Анадырского острога, оставленного русскими войсками по итогам долгих «чукотских войн«, приказчики компании ежегодно встречались с аборигенами Чукотки, обменивая на железные ножи меха и моржовые клыки. Впрочем, та торговля, по выражению современного историка, «носила экстремальный характер» — так, в 1806 году в результате конфликта с чукчами на берегах реки Анадырь погибли 12 «работных людей» Российско-Американской компании… И сегодня на Дальнем Востоке успешно добывают золото, а в минувшем XX веке золотые прииски на берегах Зеи, Алдана и Колымы были знамениты на всю страну.

Однако мало кто знает, что именно Российско-Американская компания стала пионером золотоискательства на таёжных просторах между Леной и Охотским морем. Впервые компания заинтересовалась дальневосточным золотом в 1828 году, когда один из её «промышленных людей», Степан Казанцев, рассказал, что якобы видел на курильском острове Уруп следы золотодобычи. «Дело о золотой руде на Курильских островах» окончилось тогда ничем, следов драгметаллов на Урупе не нашли. Зато спустя несколько лет, при поисках новой удобной дороги из Якутска к Охотскому морю, инженеры компании обнаружили следы золотоносных пластов на северных склонах Яблонового хребта.



Фёдор Шергин, глава якутского филиала Российско-Американской компании, в 1838 году попытался организовать добычу первого таёжного золота. Но в Якутске не было специалистов, а когда Шергин обратился в забайкальский Нерчинск, где на местных рудниках таковые имелись, то тамошнее начальство отказалось отпустить их на службу в компанию. Столичные же директора Российско-Американской компании и её руководители на Аляске не стали настаивать на поиске горных инженеров — золото в дикой якутской тайге показалось им сомнительным. Так компания упустила возможность первой начать добычу драгметаллов на дальневосточном Севере. Другие коммерсанты и «промышленники» смогли этим заняться только через полвека…

Среди иных экзотических операций Российско-Американской компании можно вспомнить и добычу в Калифорнии соли для Камчатки. Дальневосточный полуостров ежегодно потреблял до 5 тысяч пудов соли, завоз такого количества грузов на край континента дорого обходился царской казне. И эту задачу правительство не раз пыталось перепоручить Российско-Американской компании. В 1828 году компания организовала добычу соли в озёрах у калифорнийского мыса Сан-Квентин. На Камчатку её доставлял бриг компании с дальневосточным именем «Байкал». Даже после транспортировки через весь Тихий океан себестоимость калифорнийской соли оказалась ниже той, что выпариванием морской воды добывали под Охотском.



Однако соляному «бизнесу» Российско-Американской компании помешала политическая обстановка в Калифорнии, где буйствовали индейцы, появились первые авантюристы из США и было не понять, то ли это всё ещё граница испанской империи, то ли уже самостоятельная Мексиканская республика…

Впрочем, правительство порой возлагало на Российско-Американскую компанию задачи и куда более масштабные, чем заморская соль. Даже возвращение нашей страны на берега Амура начиналось именно с секретной экспедиции, проведённой силами компании. В 1845 году состоящий на её службе бриг «Константин» отправился к устью великой дальневосточной реки и берегам Сахалина. По поручению правительства сотрудники Российско-Американской компании должны были «произвести нужные исследования с соблюдением возможных предосторожностей, дабы не встревожить китайцев». Характерно, что экипаж этого разведывательного судна был составлен в основном из находившихся на службе компании финнов — в целях маскировки или, как гласило правительственное предписание, «дабы не обличить в себе русского».

В дальнейшем вся эпопея с присоединением берегов Амура и Сахалина к нашей стране также проходила при активном участии Российско-Американской компании. Первый русский пост в амурском устье изначально был замаскирован под её торговую «факторию». По скрупулёзным подсчётам бухгалтеров компании, она за 1849−1855 годы потратила на присоединение Амура к России «без всякой для себя прибыли» 143 153 рубля. Именно Российско-Американская компания первой пыталась начать промышленный лов рыбы в нижнем течении Амура. В 1851 году компания заключила контракт с Иваном Овчинниковым, специалистом-рыболовом из Томска. Однако опытный сибиряк, оказавшись на Амуре, ошеломлённо заявил, что никогда не видел такой великой реки и не сможет организовать здесь промысел. Поставленные им «самоловы» были просто изломаны, а крючки оказались погнуты или оторваны гигантскими осетрами.



Зато местные аборигены, нивхи-«гиляки», добывали эту ценную рыбу без всяких сетей, настоящей охотой — убивая копьями с лодок прямо в воде… «Российско-американской компании за ревностное участие в исполнении предначертаний правительства в деле возвращения России Приамурского края объявить Высочайшее благоволение» — так 161 год назад, в августе 1859 года, царь Александр II отметил государственные заслуги компании. Но роль уникального акционерного общества в укреплении наших дальневосточных рубежей не ограничивалась только Приамурьем. Первые планы освоения Сахалина составлялись также с участием компании.

Ещё весной 1854 года прежний император Николай I повелел «компанейским» директорам учредить несколько постоянных селений на Сахалине. Руководители Российско-Американской компании тогда писали царю: «Не имеется никаких данных, чтобы ожидать от этого предприятия выгодного влияния на капитал и обороты, но, исполняя волю правительства, готовы взять на себя расходы по сему делу…» «Алеуты бьют их стрелами на воде…» С самого основания Российско-Американской компании ровно 221 год назад, 19 июля 1799 года, в сферу её деятельности официально входили Курильские острова. Именно «компанейские работные люди» начали хозяйственное освоение этого дальневосточного архипелага и основали на Урупе, Симушире и Парамушире первые русские поселения. Там, как на Алеутах и Аляске, тоже добывали шкуры «морских бобров» и «котов».

Компания даже переселила на Курилы несколько десятков эскимосов и алеутов, специалистов по охоте на каланов. Вот как один из русских моряков начала XIX века описывал ту охоту: «Алеуты бьют их стрелами на воде. Когда несколько байдарок увидят сего зверя, то, окружив, бросают в него стрелы; выдра, испугавшись, нырнёт, и с первого разу может пройти в воде около двух верст; но едва только покажется на поверхности моря, то американцы, не дав ей перевести одышки, пущают снова стрелы и принуждают нырять. От сего понырки становятся час от часу короче, наконец, выдра не в силах совсем опуститься в воду и бывает убиваема стрелами…»



На острове Шумшу работники компании построили большую церковь, «очень хорошенькую», по описаниям русских моряков, не ожидавших увидеть православный храм посреди холодных волн Тихого океана. Раз в год сюда с Алеутских островов на «компанейском» корабле приплывал священник, чтобы провести необходимые обряды для крещёных аборигенов-айнов и «работных людей». Курильские «фактории» Российско-Американской компании пострадали во время Крымской войны. Хотя владения компании, как и британские земли Канады, воюющие стороны признали нейтральными, но в августе 1855 года два парохода, британский «Пик» и французский «Сибилла», обстреляли «компанейское» поселение на курильском острове Уруп. Вражеский десант сжёг все дома, торжественно объявил остров владением Англии и Франции и убыл прочь, захватив пленниками трёх схваченных на Урупе работников Российско-Американской компании — русского Ивана Говорова, якута Прокопия Избекова и «креола» Павла Миловидова (в документах компании «креолами» именовали детей алеутских женщин от русских отцов). После войны Избеков и Миловидов вернулись из плена, судьба Ивана Говорова осталась неизвестной…

Более 160 лет назад, в 1859 году, уничтоженное войной поселение Российско-Американской компании на курильском Урупе было восстановлено. Впрочем, уникальной компании, как и всей созданной ею Русской Америке, оставалось в те дни совсем немного исторического существования. Вскоре вместе с продажей Аляски исчезла и сама компания, и память о её заслугах не только по ту сторону Тихого океана.

Источник: DVland
Tags: Дальний Восток, Российская Империя, Россия, Русская Америка, русские рубежи, русский характер
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments