charodeyy (charodeyy) wrote,
charodeyy
charodeyy

Category:

Как Киев чуть не стал столицей... Российской Империи

История возможного перенесения столицы началась еще в 1744 году, когда Императрица Елизавета Петровна осматривала Киев на предмет образования будущей столицы и планировала кроме Мариинского дворца построить еще Сенат и Синод. В 1787 году уже Императрица Екатерина рассматривала идею перенесения столицы в Киев, но и тогда воплощения этот проект так и не получил. В XIX веке Государь Император Николай I с живейшим интересом рассматривал возможность перенесения столицы в Киев, а Николай II прямо указывал в 1916 году о необходимости создания столицы в Киеве для пресечения националистической деятельности наймитами австрийской и немецкой разведок.



В течение 100 лет Киев неоднократно готовился стать столицей Российской империи вместо Петербурга. Слухи о переносе столицы из Петербурга в Киев часто будоражили горожан. Говорили, что указ подписан и переезд двора, министров и знати вот-вот состоится. Самое удивительное, что слухи эти распространяли не торговки с толкучки, а известные деятели, которым привыкли верить. Разговоры о новой столице оживлялись каждый раз перед очередной русско-турецкой войной. Высокие чиновники сетовали на удаленность Петербурга от театра военных действий и мечтали о Киеве, откуда рукой подать до любой горячей точки на юге.

В августе 1744 года осмотреть место будущей резиденции прибыла сама императрица Елизавета Петровна и пробыла в Киеве две недели. Официально это делалось под предлогом богомолья. Первый камень в основание дворцовой Андреевской церкви был положен самой Елизаветой Петровной. Тогда же был заложен и царский (нынешний Мариинский) дворец. В Киеве ходили слухи, что огромный пустырь перед царским дворцом долго не застраивался якобы потому, что место это предназначалось для размещения Сената и Синода. Далее, за Кловским оврагом, предполагалось разместить Академию и университет. Печерский монастырь оказывался внутри новой крепости. Роль петербургской Александро-Невской лавры отводилась древнему урочищу Клову, где начали строить дворец с парком.

В 1787 году, когда полным ходом шла подготовка к решающей схватке с Турцией, Киев навестила императрица Екатерина. Она выехала из Царского Села, не дожидаясь весны, по санной дороге, при 20-градусном морозе. И эта спешка была не случайна. Как отмечал историк Шербина, «среди ее соратников была мысль перенести в Киев столицу державы, но императрица не поддерживала эту идею: ее больше привлекала любимая Потемкиным Новороссия». Решить спор можно было лишь на месте и в присутствии всех его участников. Екатерина, решив присмотреться к Киеву, прибыла сюда с частью двора, министрами и послами европейских держав, чтобы определить, придется ли им по душе жизнь в этом городе. В мемуарах французского посланника графа Сегюра сохранилась любопытная сценка опроса дипломатов по этому поводу.

«Как нравится вам Киев?» — спросила императрица у австрийского посла графа Кобенцеля.

«Государыня, — воскликнул граф с выражением восторга, — это самый дивный, самый величественный, самый великолепный город, какой я когда-либо видел».

Скорее всего граф безбожно льстил, поскольку состояние Киева в те времена оставляли желать лучшего. Сам автор мемуаров Сегюр ответил туманно, но многозначительно: «Киев представляет собою воспоминание и надежды великого города». Спектакль испортил английский посол Фитц-Герберт: «Если сказать правду, так это незавидное место, видишь только развалины да русские избушки».

На этом императрица не успокоилась. Продолжая примериваться к городу, она устроила в нем настоящий парад народов: «Великолепный двор, победоносная императрица, богатая и воинственная аристократия, князья и вельможи, купцы в длинных кафтанах, с огромными бородами, офицеры в разных мундирах; знаменитые донские казаки в богатом азиатском наряде; татары, некогда владыки России; князь грузинский; несколько послов от бесчисленных орд киргизов; дикие калмыки, настоящее подобие гуннов, своим безобразием некогда наводивших ужас на Европу вместе с грозным мечом их жестокого владыки — Аттилы. Весь Восток собрался здесь, чтобы увидеть новую Семирамиду, собирающую дань удивления всех монархов Запада. Это было какое-то волшебное зрелище».

Карнавальный парад народов удался на славу. Но Екатерина медлила с решением. Она по-прежнему не видела в Киеве будущей столицы империи. И чем больше приглядывалась, тем более росло в ней чувство отчужденности и неприязни.

«Странный этот Киев, — писала она барону Гримму, — здесь только крепости и предместья, и мне наскучило отыскивать город, который, по всем признакам, в старину был так же велик, как Москва».

За все три месяца пребывания в Киеве императрица ни разу не почувствовала себя здесь как дома. Принимали ее вежливо, но без особого энтузиазма. Сильно пострадали духовные лица Киевской епархии, которых лишили всех имений и посадили на скудную казенную зарплату. Многие церкви и монастыри закрыли вообще. От этого удара императрицы-вольтерьянки церковь не могла оправиться еще долгое время. Свои претензии к Екатерине были даже у офицеров местных полков, которых петербургское начальство часто обходило чинами только потому, что они служили под рукой Румянцева, а не Потемкина. Но более всех не любили Екатерину в бывшей казачьей старшине. И показали свою неприязнь к императрице. Она собралась было полюбоваться древним казачьим монастырем в Межигорье, его церквями и садами. Но накануне визита Екатерине сообщили, что смотреть уже не на что: старые схимники-запорожцы, узнав о ее намерении, спалили монастырь дотла. За весь ее вояж на юг такого скандала еще не случалось!

Прохладные отношения сложились у Екатерины и с начальником края. По свидетельству современников, августейшую даму поразило слишком скромное убранство Киева в день ее приезда. Он был украшен беднее, чем иные провинциальные города. Услышав от придворных о недовольстве императрицы, граф Румянцев неожиданно вспылил: «Скажите ее величеству, что я фельдмаршал ее войска, что мое дело брать города, а не строить их, а еще менее — их украшать».

Атмосфера скрытого недоброжелательства преследовала Екатерину в Киеве повсюду. Облегченно вздохнула она лишь в потемкинской столице Новороссии — Кременчуге.

«Если б я знала, — писала царица одному из сановников, — что Кременчуг таков, как я его нашла, я бы давно переехала в нем жить вместо киевского пребывания». «Киевское сидение», таким образом, убедило императрицу не связывать судьбу империи со «странным городом Киевом», от которого можно было ожидать чего угодно, только не верности престолу.

Царь Александр I помнил заветы своей любимой бабушки и не помышлял о жизни на берегах Днепра. Разговоры о переезде оживились при его брате-преемнике Николае I. Идею перенести столицу в Киев подал Николаю Павловичу генерал-губернатор Новороссийского края, Крыма и Бессарабии Михаил Воронцов. И эта мысль нашла у царя живой отклик. Летом 1835 года в Петербург по служебным делам прибыл из Киева начальник штаба Первой армии генерал Муравьев. И первое, что он услышал: вопрос о переносе столицы окончательно решен. Искали уже свободные помещения для правительственных учреждений, которые переселялись на юг в числе первых. Говорили, что царь уже обсуждал это с киевским генерал-губернатором Левашовым.

«Когда Левашов приезжал в прошлом году в Петербург, — отмечал генерал Муравьев в своем дневнике, — то ему государь говорил, что он желал бы из Киева сделать третью столицу. Сие было ему лично сказано государем или через военного министра».

Василий Васильевич Левашов был не только Киевским военным губернатором, но и одновременно генерал-губернатором Подольским и Волынским. Стоявшую в Киеве армию расформировали, квартиры освободились. Однако остались многие другие проблемы, и переселение правительства отложили на неопределенное время. Тем не менее начавшееся строительство грандиозной Ново-Печерской крепости, распланировка центра города, выделение огромных средств на строительство больших казенных и общественных зданий способствовали распространению слухов о «третьей столице».

В 1840-х годах многие киевляне видели, что на их глазах рождается город-гигант, новый центр империи. «Киевские губернские ведомости» намекали на какой-то «особый интерес правительства к Киеву», а придирчивая цензура пропускала эти досужие домыслы газетчиков. Возможно, и сам царь Николай Павлович втайне мечтал умереть в новой столице на Днепре и упокоиться на святых горах Лавры. Но, увы, Крымская война похоронила многие его честолюбивые замыслы.

Царь Александр II к идее перенесения столицы в Киев относился скептично. Уже в первые годы своего царствования, когда наместник Кавказа князь Барятинский обратился к нему с проектом, он ответил, что не может вообразить себе усыпальницу русских царей на берегах Днепра. На что князь резонно заметил: в сравнении с другими проблемами «перевоз гробниц из Петропавловской крепости в Киев не сопряжен с особыми затруднениями».

Конечно, Александр Николаевич не совсем удачно выразил свою мысль, но был прав. Императорская усыпальница в Лавре или на Клове? Сенат над Аскольдовой могилой? Это уже нечто из области фантастики. Киев есть Киев, и второго Петербурга из него не получится. Кроме того, электрический телеграф уже позволял правительству связываться с любым регионом империи в любое время дня и ночи. Правда, идея «третьей столицы» еще продолжала будоражить умы. С удовольствием поговаривали о будущем «возвышении» Киева и развенчании амбиций Питера.

«Люди, выдающие себя за сведущих в делах высшего порядка, — писала газета «Киевлянинъ» в 1863 году, — утверждают, что существует якобы серьезный проект о признании Киева столицею и провозглашения Петербурга порто-франко». Блажен, кто верует…

В последний раз идея о переносе столицы в Киев возникла уже во времена Петра Столыпина. Он считал, что такой перенос парализует молодое, но опасное украинское национальное движение, а это способствовало бы внутреннему укреплению империи. Именно во времена Столыпина в Киев переехала мать императора Мария Федоровна, а более мягкий климат мог улучшить участь несчастного цесаревича Алексея. Придумали даже повод для перемещения — торжества в связи с 300–летием дома Романовых. В том смысле, что из Киева мог начаться новый период существования этой династии. Но судьба посмеялась над планами Столыпина, в 1911 году его убили именно в Киеве, что так и не стал столицей империи.

Источник: Конт



Брошюра 1917 года "Возможно ли отделение Украины от России".







Ещё один интересный источник — сочинения Сергея Шарапова, широкоизвестного в узких кругах славянофила. В своей фантастической книге "Россия будущего" он писал:

— Разве Константинополь наш?
— Да, это четвертая наша столица.
— Простите, пожалуйста, а первые три?
— Правительство в Киеве. Вторая столица — Москва, третья — Петербург.


Такие интересные мысли витали в русском обществе в начале XX века. Очевидно, что сторонники переноса столицы в Киев считали Киев более "благонадёжным" ввиду позиций тамошнего "Союза русского народа" и совершенно не учитывали риски, связанные с влиянием польской и еврейской общин, а также притоком малороссийских селян. Вряд ли из этой идеи в случае её реализации получилось бы что-то хорошее.
Tags: Малороссия, Российская Империя, Россия, Юго-Западный край, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments