charodeyy (charodeyy) wrote,
charodeyy
charodeyy

Categories:

Другой Маяковский

"Удивительный человек русский! Покупает самую обыкновенную иголку — и ни за что не возьмет ту, на которой марка «Иванов с С-ми», а обязательно потребует пышное клеймо «Excelsior». Русские до того не уважают себя, что только тогда начинают признавать за человеком место большого художника, когда он совершит путешествие с поклоном в Мекку за границу. Что приобретается? Вместо чувства русского стиля, вместо жизнерадостного нашего лубка — легкомысленная бойкость Парижа или гробовая костлявость Мюнхена. Пора знать, что для нас «быть Европой» — это не рабское подражание Западу, а напряжение собственных сил в той же мере, в какой это делается там!".

Это высказывание принадлежит русскому поэту Владимиру Маяковскому, со дня гибели которого 14 апреля 1930 года прошло 90 лет. Что это было — самоубийство или политическое убийство — нельзя с полной уверенностью утверждать и сегодня. В пользу версии о политическом убийстве нашел весомые аргументы В.И.Скорятин, но смерть помешала ему завершить писательское расследование. Владимира Маяковского привыкли считать в первую очередь поэтом революционны, поэтом, который себя позиционировал как поэта-интернационалиста. Это отчасти верно. Но в действительности не всё так однолинейно.



Неоднозначно к Маяковскому относилась и белоэмигрантская общественность

Такой последовательный русский националист и антисоветчик, как Иван Солоневич, будучи куда "правее" Бунина или Ходасевича, проживший 17 лет внутри репрессивного режима, хорошо представлял, что значило написать и опубликовать в СССР такие вещи, как "Клоп" и "Баня". Поэтому он ставит Маяковского в ряд классиков, с Пушкиным и Лермонтовым. Солоневич, вероятно, увидел в Маяковском сквозь всю революционно-интернационалистскую мишуру прежде всего яркого русского поэта, который искренне хотел служить своему народу — и разочаровался.

Кем же был Маяковский?

Как в нём совмещались поэзия интернационалиста и революционера и его неославянофильские, ура-патриотические и антинемецкие статьи начала Первой мировой войны?

В начале Первой мировой войны Маяковский нашел актуальное применение неославянофильским идеям Хлебникова и общему воинственному антизападному настрою футуризма в прославлении возрождения русской нации и русских национальных форм искусства в противостоянии с германизмом. В октябре 1914 года Маяковский говорил в одном из интервью, что он «рад войне»:

"— Почему? Потому, что эта война с Европой, и еще потому, что эту войну вызвали футуристы. Каким образом? Очень просто. Футуризм в каждой стране вызвал расцвет национализма в самом хорошем значении этого слова — расцвет родной литературы, родной живописи, родной музыки. Когда я в прошлом году говорил на одной из своих лекций относительно того, какое это нехорошее слово Петербург и насколько красивее звучало Петроград, — надо мной смеялись. Когда я говорил, что надо поднять родное искусство, что надо избавиться от засилья иностранных авторов, публика опять смеялась, заявляя, что важно, чтобы сами произведения были хороши, и что совершенно неважно, кто их авторы. Войне Россия будет обязана громадным ростом национального самосознания. С этой точки зрения я рад войне".

Интересны статьи Маяковского начала войны — «Россия. Искусство. Мы» и «Будетляне (Рождение будетлян)». Они были напечатаны в ноябре и декабре 1914 года в газете «Новь» в ряду других статей Маяковского в этой газете, которые были републикованы в первом томе собрания сочинений. В статьях «Россия. Искусство. Мы» и «Будетляне (Рождение будетлян)» Маяковский наиболее программно заявил свою ориентацию на неославянофильские идеи Хлебникова. Так, например, в статье «Россия. Искусство. Мы» Маяковский почти полностью воспроизвел «Воззвание к славянам» Хлебникова 1908 года. Воззвание это было реакцией на аннексию Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией и возвещало будущую общеславянскую войну против германства.

«<…> Русские кони умеют попирать копытами улицы Берлина. Мы это не забыли, мы не разучились быть русскими. В списках русских подданных значится кёнигсбергский обыватель Эммануил Кант. Война за единство славян, откуда бы она ни шла, из Познани или из Боснии, приветствую тебя! Гряди! Гряди дивный хоровод с девой Словией, как предводительницей горы. Священная и необходимая, грядущая и близкая война за попранные права славян, приветствую тебя! <…>».


Процитировав это воззвание, Маяковский провозглашает начавшуюся войну осуществлением пророчества Хлебникова о грядущей всеславянской войне с германством и о возрождении русского искусства. Интересно здесь переосмысление Маяковским адресации панславистского воззвания Хлебникова, направленного от имени учащихся славян ко всем славянским народам. Маяковский переадресует воззвание «к славянам студентам», интериоризируя его для мобилизации национальных чувств внутри России.

В статье «Будетляне (Рождение будетлян)», озвучив основные формулы русской имперской геополитики начала войны о захвате Берлина и Константинополя, Маяковский оптимистично утверждал, что война будет способствовать перерождению и консолидации русской нации в славянофильском духе, отсылающем к пушкинской речи Достоевского, получившей актуализацию в начале войны. С Октябрьской революции этот мессианский пафос, значительно убавив первоначальные неославянофильские черты, будет перенесен Маяковским на классовую борьбу российского пролетариата. В соответствии с означенной в начале статьи марксистской «перекодировкой» советские литературоведы ретроспективно и в рождении нации «будетлян» из одноименной статьи будут пытаться заменить националистический смысл квазисоциалистическим, «демократическим».

В этом контексте перерастание мессианского национализма Маяковского в форму марксистского утопизма кажется не случайным или однозначно «конъюнктурным» (как это определялось его недоброжелателями), но согласующим его ранние националистические, антизападные и антибуржуазные устремления с происходящим в стране.

Интересно, что из всех русских поэтов, ставших на сторону советской власти, Маяковский был одним из немногим, сохранившим способность сочувствовать белоэмигрантам. Это сумел почувствовать русский композитор Георгий Свиридов из года в год на официальных концертах советские вожди аплодировали «Рассказу о бегстве генерала Врангеля», превращенному из сатиры в пронзительную поминальную молитву по белому вождю Белой России: «Ныне отпущаеши»:

Трижды землю поцеловавши
Трижды город перекрестил…




Tags: Россия, культура, поэзия, футуризм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment